– Было бы за что, Григорий Андреевич, – чувствуя неловкость, отговаривался Орлов. – Бей, пожалуйста, и ещё вам залёжку не хуже той нашёл.
– Вот он и есть герой этого боя, – указал Сергеев на Черноусова. – Кто, как не он, лучше расскажет об этом. Давай-ка, Григорий Андреевич!
– Эх, не мастер я говорить-то, – усаживаясь на край табуретки, неохотно начал бригадир.
– Ну, вот мы все, к примеру, будто здесь стояли, а до «плешины» почти добрый, десяток километров. В бинокль смотрели и увидели столько зверя… – Черноусов ненадолго замолк и, приложив руку к лицу, продолжал: – не перечесть… Решили, что дальше не пойдём. Спугнём тюленя, тогда весь в воде будет. «Ночью надо осторожно, подобраться и окружить плешину, – предложил нам Сергеев. – А ты, Черноусов, – говорил он мне, – осторожненько поезжай к «плешине». Как стемнеет, будешь нам маячить, а то ночью и не заметим, как мимо проскочим».
На реюшке и подчалке впятером мы отплыли. Чем ближе подходили к «плешине», тем становилось мельче и мельче. Вдруг – стоп! – реюшка села на меляк. Оставив на ней двоих тюленщиков, я на мелководном подчалке с остальными людьми поплыл дальше.
Вскоре вновь встали на мель. «Плешина» была рядом, и мы старались не выдать себя ни единым звуком. Стемнело. Я поднял на мачту фонарь, подняли фонарь и на реюшке. Целясь на наши огни, ночью должна была подойти остальная группа охотников и к рассвету окружить «плешину».
Но восточный ветер, тянувший с берега, начал усиливаться. К полуночи он стал сильным и быстро угонял воды. Было уже светло, когда мы втроём стояли у свалившейся на бок лодки. Море ушло, отрезав нашим путь к «плешине».
Что было делать? Охотничий азарт и любопытство не давали нам покоя. Потянулись мы к «плешине». Без шума ползли к залёжке тюленя. Увидев её, я, признаться, даже оробел. Думаю, вдруг спугнём, тюлени-то ведь зубастые и чуть ли не в центнер весом каждый. Сомнут!… Эх, думаю, понесла меня сюда нелёгкая. Хоть бы Мишка Водовской был тут рядом со мной. Привык я ходить на бой тюленя под его командой. Сам боюсь, и знаю, что тюлень труслив. И вот одна мысль в голову пришла… Мы тихо вернулись к лодке. Забрав вёсла, шесты, палки, поползли обратно к залёжке. Подвинемся на десять-пятнадцать метров и лежим, как мёртвые. Зверь не чует нас и не беспокоится. А мы опять дальше… Наконец, подошли чуть ли не вплотную. Забили вёсла, повесили фуфайки, обрывок паруса. Словом, чучел наделали. Видя это, тюлени зашевелились, начали отсюда пятиться. А мы переползли и проделали то же самое с другой стороны. Наконец, так всех тюленей и окружили.
«Ну, начнём», – мигнул я своим молодцам. Подползаем – крайние тюлени дремлют. Раз их колотушкой по носам. И опять лежим, как мёртвые. Посмотрим, уж эти готовы, всё спокойно. Мы снова крайних бьём. Вот уже образовался и барьер из убитых тюленей. Теперь остальным не перелезть через эти преграды. Живые тюлени стали жаться в центр круга, полезли друг на друга… А мы-то всё бьём и бьём…
– Потом подошли и все наши охотники… Дальше вы рассказывайте, – обратился бригадир к Сергееву.