– Продолжай сам, – махнул рукой Сергеев.
Передохнув, Черноусов продолжал:
– Вскоре лежала уже огромная груда недвижимых тюленей. Тринадцать с половиной тысяч штук мы насчитали. Теперь опять нужна была сноровка и дружная работа. Следовало кучи разобрать и этим спасти тюленьи шкуры и жир от «загара». Затем у нас пошли в ход ножи. Люди, как заведённые, полосовали зверя, отделяя шкуру со слоем жира от тушки. Надо было спешить: приближалась ночь. Все шкурки счалили, оставили их на островке на якорях. Ведь вдруг подует ветер с моря, вода поднимется, тогда всё как есть смоет и пропадёт наш труд. А пока, сколько осилим, тут же берём – чалим по сотне шкурок на «куканы» и по воде буксируем к своей стоянке, грузим на рыбницы. Вот и всё, – закончил Григорий Андреевич и, как бы в доказательство того, что рассказ окончен, провёл по губам своей огромной, дублёной морозом ладонью.
– Ну, нам пора, – заторопился Орлов. – Вы уж извините, время у нас в обрез, – и встал.
– Ничего себе, Григорий Андреевич. Только сказать легко: всё. Втроём напали на такое стадо морского зверя! Это же риск, геройство, – говорил поражённый пассажир.
Григорий Андреевич молчал.
– Ничего, впереди ещё много геройского труда будет, – говорил за него Сергеев. – Видите, у нас ещё груды неубранных «хоровин», – показал он на заваленные палубы. – Ночь будем работать, а завтра – на бой. Время упускать нельзя!
Белый гидросамолёт с рёвом проскочил меж утюговатых рыбниц. Волны с силой ударялись о его борта, разлетаясь в мелкие брызги. Наконец, набежала сильная волна и отбросила гидроаэроплан, как мяч. Набирая высоту, самолёт описал над флотом круг и, удаляясь, быстро исчез в хмуром осеннем небе. А тюленщики всё ещё смотрели ему вслед. Самолёт сейчас был им дорог, как свои сильные рабочие руки.
НЕОЖИДАННЫЙ ЛЕДОСТАВ
Автомашина быстро проскочила последнюю улицу города и, вырвавшись на степной простор, затерялась в предрассветной темноте. Лучи сквозь щель прикрытых фар желтовато-тусклым пятном падали на дорогу, ведущую к аэродрому. Налетавшая холодная струя будто омывала лица людей, сидевших в кузове, снимала с них следы недавнего сна.