Вскоре под напряжённый гул мотора машина тяжело взобралась на бугор и, спустившись с него, остановилась. Люди, как по команде, спрыгнули на прихваченную морозом землю. Одни тут же быстро направились в небольшой кирпичный дом. Другие поспешили к ещё неясно рисовавшимся во мгле контурам самолётов.
То было суровое время военной осени тысяча девятьсот сорок первого года.
Рыбаки передавали жёнам и сёстрам свои суда, расставались с любимым делом, покидали родной Каспий, уходили на фронт. Проводив родных, женщины смело поднимали паруса, ведя суда на суровый морской промысел.
Прерывали заслуженный отдых престарелые деды, садились в парусники – реюшки. Шли меж поросших камышом берегов, в море.
И, как всегда, Каспий снова наполнился тысячами различных рыбацких судов. Только всюду на них были женщины, старики, подростки.
Стояла глубокая осень.
Днём и ночью, не успокаиваясь, бурлило побуревшее море. Холодные, отяжелевшие волны с шумом обрушивались на рыбацкие суда, легко их вскидывали на свои пенистые горбы. Лодки, качаясь, казалось, чертили мачтами по низко ползущим с берега, сеющим дождь облакам.
Ни холодные дожди, ни штормы не могли сломить волю рыбаков, их стремление добыть в эти последние предзимние дни больше рыбы.
Каждый день в воздухе над ними гудел знакомый самолёт. Он доставлял газеты, бюллетени с прогнозом погоды.
То тут, то там на палубы лодок падали сброшенные лётчиками вымпелы. Почти на лету подхватывали их проворные руки рыбаков.