С тех пор за Макаром-Следопытом раз навсегда установилась кличка — «хват!»
О том, как вороной конь встретился с гнедым и со стальным конем
Отход на север продолжался. Макар целыми днями не слезал с лошади.
Он так привык к седлу, что, казалось, прирос к нему. Повсюду, в разведке и в стычках, он по-прежнему был первым; пули и сабли щадили его, и за месяц отступления он получил только раз легкую контузию осколком шрапнели. К концу сентября он сильно вырос и окреп, а вечная опасность, постоянное кипение в котле битвы сделали его закаленным и осторожным солдатом. В бою ему приходилось не раз сталкиваться с Юрием Балдыбаевым: тот со своей кавалерийской частью преследовал по пятам полк Макара. Последняя же встреча с офицером чуть не оказалась для Следопыта гибельной.
Армия, к которой принадлежал полк Макара, давно уже ушла с Украины и сражалась к северо-западу от Курска. Стоял погожий сентябрьский день. Желтые листья лесов трепетали под теплым солнышком, медленно срывались и уносили куда-то вдаль. Вслед за ними летели и думы Макара: мальчик вспоминал прошедшее лето и своего потерянного друга Егорку.
Команда тихо проезжала лесной дорогой, разыскивая неприятеля: второй уже день полк потерял с ним соприкосновение и отдыхал теперь от многотрудного перехода по сырым от осенних дождей дорогам.
Выехав на опушку леса, команда остановилась: в полуверсте от разведчиков раскинулась деревенька. Ни вокруг нее, ни на ее улице не было видно ни души; казалось, будто деревня вымерла. Осмотревшись, команда смело тронулась вперед; но едва только первые всадники поравнялись с околицей, страшные крики, шум и брань донеслись до их слуха. Гаврюков, Макар и еще один из разведчиков отделились от остальных и поскакали к тому двору, откуда слышался этот гам. Там они увидали такую картину: два дюжих казака нагайками лупили валявшегося у них в ногах мужика; двое других бегали по двору, расставляя руки, ловили теленка, который отчаянно метался по двору, выгнув хвост горбом; у дверей избы стояла молодуха и во весь дух голосила: «ой спасите, добрые люди! ой, грабят, грабят!» Еще один казак выводил из сараюшки мужицкую конягу, заезженную и тощую; ей за хвост судорожно уцепился мальчишка ростом с Макарку, пытаясь отнять ее у казака. Мальчишка тоже вопил благим матом.
Сердце так и перевернулось в Следопыте.
— Ах, мерзавцы, волчьи души! Мужиков грабить? — заорал он не своим голосом и, пришпорив коня, поскакало двор. Нежданно обрушившись на казаков, он с налета рубнул одного из них шашкой но, направленная слабой и неумелой рукой Макара, она только завязла в толстой шинели.
Казаки схватились за винтовки. На помощь Жуку подскакал Гаврюков и другой красноармеец. Захлопали выстрелы. Макар увидел, как, старик Гаврюков опрокинулся на круп лошади и тяжело шмякнулся оземь. По улице деревни с одной стороны скакала команда, с другой неслись всадники в золотых, ярко горевших на солнце погонах. Оба отряда сшиблись, смешались в облаках пыли. Перед Макаром вдруг появилась оскаленная гнедая голова, лошади а над ней Жук неожиданно различил красивое лицо Юрия Балдыбаева, замахнувшегося на него своей шашкой.