— Не иначе, как пропала! Я так тогда и подумал. И до сих пор, видно, не отыскалась. Но почему ж он тебя спросил? Откуда тебе знать?
— А чорт их ведает! — слабо махнул рукой Следопыт. — Ты о себе рассказывай дальше.
— Дальше мне было плохо: животом разболелся, с неделю промаялся. Думал, пропаду. Ну, да отошел. А там — новая беда: наши отступать начали. Понятно, я тебя уж найти сразу не смог. Когда я все ж перебрался на красную сторону, я первым делом подался в полк, где мой батька шофером служит. Тот меня живо пристроил на службу в мотоциклетчики. Служба связи, сам знаешь, служба строгая: туда-сюда мотаешься и день, и ночь, особливо в отступлении. Недосуг было даже в штаб армии наведаться, узнать, не слышно ли там о тебе: доставил ты письмо Мартына Граева или нет, где служишь, и как тебя разыскать. Только теперь удалось урвать денек. В штабе армии про тебя тоже слыхали, — от Мартына, надо думать, — сказали, что ты служишь в таком-то полку, письмо доставил. Я в тот же час махнул к тебе, а по дороге наскочил на тебя самого.
— Как раз вовремя поспел! — усмехнулся Макар. — А как у тебя служба? Веселая?
— Чего там веселая! Хуже твоей. Только и знай развози туда-сюда донесения! Зато много легче: я ведь щуплый, не то, что ты, силач! Тоже вот и машину свою я очень люблю: быстрей ветра летит, куда перед ней твой конь!
— Ну, это ты уж оставь! — так и загорелся Макар. — Ни на какую машину коня не променяю; много бы мне нынче помогла твоя машина! А конячка, как мать родная из боя вынесла… Тоже и ночью: твой то мотор только знай тарахтит без толку, разве на нем подберешься тишком к неприятелю? А разве на этих колесиках сшибешься с ним в рукопашную?
— Зато не пои, не корми, а несется бурей!
— Зато во всякой луже споткнется, на всяком гвозде шина лопнет.
— А конь раскуется!..
— А мотор испортится!..