— Да, за это самое.
— Вот видите, какие вы добрые! — усмехнулся мальчик. — А она-то хлопотала — говорила, что должна всех любить.
Юрий махнул рукой и молча встал с пола. Накинув на плечи шинель, он сказал: — Времени терять нельзя. Идем скорее в Крандиевку. Я думаю, мне, как офицеру, удастся пробраться в контрразведку и помочь ей убежать. Сами они ее, конечно, не выпустят. Отцу об этом тоже нельзя говорить, он своими руками может убить ее за эти дела.
Все трое, запасшись на всякий случай ручными гранатами и винтовкой, оставшимися от бандитов, вышли из хаты и торопливо направились через степь. Теперь ребятам бояться было нечего: они шли вместе с белым офицером в золотых погонах, и кому бы в голову могло прийти, что это шагают рядом, мирно беседуя, смертельные враги, солдаты двух враждующих армий, бойцы разных станов, — помещик-белогвардеец, крестьянский сын — сорви-голова и революционер-пролетарий? Но что ж! Никакого чуда здесь не было: просто, на минуту их объединила одна общая любовь к золотоволосой девочке, которая хотела любить всех и потому взрывала на воздух убийственные пороховые погреба.
Часа через два быстрой ходьбы они завидели вдали железнодорожные постройки Крандиевки и направились прямо к развалинам депо.
— Как узнать, куда увели Любочку? — задумчиво произнес Юрий.
— Я об этом уж думал, — откликнулся Макар. — Это самое плевое дело: ведь у нас есть Дружок, он нас живо по следу приведет, куда надо.
— А ведь правда! — воскликнул Юрий. — Я и забыл совсем, что твоя собака — чудо-пес! Она нам скорей всего найдет Любочку.
Все трое подошли к еще дымящимся развалинам, вокруг которых копошились серые фигуры в шинелях: начальство осматривало место взрыва. К Юрию и ребятам тотчас приблизился рослый капитан с багровым от стужи лицом.
— В чем дело? — спросил он, удивленно посматривая на офицера, подошедшего в сопровождении двух деревенских мальчишек.