— На тебе, бабушка, для твоей внучки, — шепнул он. — Это от тех красноармейцев, каких твой сын вылечил… Только смотри — молчок!
Старушка растерянно ахнула, но не успела и рот раскрыть, как Макар уже исчез, смешавшись с толпой. Долго стояла она, качая седой дрожащей головой и озираясь по сторонам.
— От красноармейцев! — шептала она, и деньги прыгали у ней на ладони. — Ведь скажет же такое! Неужто и здесь есть красноармейцы!..
А Макар тем временем торопливо шагал в боковую улицу. «Теперь надо отыскать баню, — думал он, — волосы подстричь и рожу отмыть, чтобы как есть выйти панычиком… И где у них тут вымыться, можно?»
Улица внезапно повернула влево, и, зайдя за угол, Следопыт остановился, как вкопанный, разинув рот и широко раскрыв глаза: совершенно неожиданно перед ним вдруг вольно раскинулось безбрежное, спокойное, сверкающее море, которое ему пришлось увидеть впервые; конца-краю не было ослепительно светлой воде, далеко-далеко уходящей в небо, лежавшей под серыми тучами, словно огромное серебряное блюдо с приклеенными к нему ореховыми скорлупками — крошечными пароходиками и корабликами.
— Батюшки! Воды-то здесь какая сила! — всплеснул руками Следопыт. — Берега даже не видно: вот страсть!.. Ну, стало быть, вымыться места хватит! Начинаются чудеса: вот тебе, Макарка, чистая степь и вся из одной воды! Что-то еще на своем веку увидим?
Он начал спускаться к берегу, и скоро ему кинулось в глаза серое здание, на котором красовалась вывеска: «Ванны из морской воды». Хоть слова «ванны» он от роду не слыхивал, однако сразу смекнул, что в этом доме баня, так как оттуда выходили люди со свертками под мышкой и с мокрыми волосами. Оставив Дружка на улице, он вошел в подъезд.
В бане Макара приняли сначала неласково. Малый у двери оглядел его пренебрежительно и буркнул:
— Чего лезешь в господские бани? Здесь не для черного народа.