— В каждом тюке пятьдесят патронов, — говорил черкес, — итого четыре сотни. Мануфактуры хватит на весь отряд. Штаны есть, гимнастерки есть: большой джигит Машко Дзусов!
— Ты, Дзусов, вправду молодец, — отвечал дядька. — Если бы ты нам еще и винтовочек десятка два раздобыл: нехватка у нас.
— Вынтовка? Трудно дело вынтовка. Поверчу — покручу, что будыт — не знаю… Смотры, твои джигиты громка песня пел: кордонный казак послышит.
— Мы сейчас уйдем, Машко. Дай передохнуть: уж очень обрыдло нам в горах, душу отвести нечем.
— Атвыдешь душу в тюрьме. Будыт тогда одна неприятность.
— Ну, ладно, не серчай. Пойду подымать ребят. Спасибо… А я тебя вот зачем сюда вызвал, чтоб никто не слыхал: ты Голубино знаешь?
— Боышься, не шпион ли мальчишка?
— Знамо дело, боюсь.
— Не бойся: есть Голубыно. Далеко отсюда. Пустое дело, ныкто там не живет.
— Взять нечего?