— С деньгами ихними: на них царь-колокол напечатан. Бумаги этой — хоть пароход грузи, а какая ей цена?
— А то еще поется, — вставил другой солдат:
Пароходы плывут с минералами,
Будем рыбку кормить генералами
— Ну, этим мясом ее не накормишь, — проворчал первый отходя, — они в первую голову наутек пошли.
Однако, это было не совсем верно: очень скоро Макар столкнулся с одним своим старым знакомым; на автомобиле медленно пробирался сквозь толпу плотный старик с каменно-спокойным, упрямым лицом. Следопыт издали узнал его: это был сам главнокомандующий, генерал Деникин. Макар подивился выдержке генерала: в эти минуты он казался равнодушным, будто все происходившее вокруг вовсе его не касалось. Автомобиль утонул в толпе, но мальчику крепко врезался в память этот угрюмый седоватый человек, на голову которого сыпалось сейчас столько проклятий.
Но не одних только проклятий: все ближе и ближе грохотала канонада, и скоро на взволнованный, смятенный город стали падать тяжелые бризантные снаряды красных, увеличивая панику. Приближался конец.
Решив ехать в Керчь, Макар стал пробираться на транспорт, который, по слухам, направлялся туда. Задача оказалась далеко нелегкой. Давили так, что кости трещали и дух спирало в груди. Однако, мальчику удалось вмешаться в полк солдат, и их поток внес его прямо на большой пароход, уже переполненный свыше всякой меры. Это был один из последних транспортов.
Макар видел с борта, как отчаявшиеся уехать конные части отправлялись в горы, ругаясь и проклиная на чем свет стоит, как артиллеристы кидали в море пулеметы и орудия, чтобы не оставлять их неприятелю, а сами лезли на пароходы. Видел брошенных на произвол судьбы лошадей, которые недоумело бродили по улицам, обнюхивая покинутые двуколки и тщетно ища воды. Слышал грохот падающих снарядов, разноголосый звериный вой толпы, рвущейся к морю, — и мурашки пробегали у него по спине.
Наконец, транспорт отвалил от мола. Город с его страшной картиной человеческой растерянности и ужаса стал медленно удаляться, будто погружаться в морские волны.