— Посмотрим, поверит ли мне теперь командир! — бросил Макар кучке солдат, толпившихся у дверей штаба. Растолкав их, он подскочил к столу, за которым, наклонившись над картой и о чем-то споря, сидели командир полка и военком, — и с размаху плюхнул шапку перед ними на стол.
— Ну, разрезай! Что ты мне теперь скажешь? — крикнул он командиру полка.
Все столпились вокруг стола. До крайности изумленный командир торопливо разрезал ножом подкладку и вытащил из шапки исписанные чернильным карандашом тряпочки; одна из них, сшитая вдвое, оказалась пакетом на имя командира N-й армии, а другая — письмом.
— Читай письмо! — скомандовал Макар. Командир внимательно прочел его, перечел еще раз и передал военкому. Военком, пробежав его глазами, усмехнулся и, подумав, сообщил конец письма во всеуслышание: «…обращаюсь к вам, как к красному командиру, с просьбой выслушать этого мальчика и зачислить его в команду разведчиков вашей части: парень этот — сорви-голова, храбрец и ловкач: он два раза спас мне жизнь, пока я пробирался в тыл Добрармии. Думаю, что он будет очень полезен делу революции». Кругом послышались возгласы изумленья и восхищенья.
— Что! Что я говорил! — восторженно заорал краснорожий парень, карауливший Макара. — Понятно, он наш!
— А ведь шапка и взаправду прострелена! — заметил один из красноармейцев. — Стало быть, мальчишка не врал.
— Уж и собака замечательная! — подхватил другой.
Военком тем временем пристально разглядывал Макара.
— Так вот ты про какого Мартына говорил! Я знаю Мартына Граева, — сказал он. — Поздравляю тебя, Макар: ты большому человеку жизнь спас.
— Кто же он? — торопливо спросил командир.