— Хорошо, совсем хорошо. Коли так, то ты нам пригодишься. А теперь марш к Гаврюкову — вон в ту хату. Скажешь ему, чтоб выучил тебя стрелковому бою. Кру-гом!
Макар повернулся, как пришлось, и опять услышал за спиной обидный смех командира:
— Да ты и ступить толком не умеешь! Вертится, как рак в котелке! Скажешь, чтоб и выправке тебя подучил.
Мальчик что было духу кинулся в хату напротив: ему было и досадно, и стыдно. Что ж! Командир прав: уж если хочешь быть красноармейцем, так скинь с себя деревенщину! Дело оказывалось не так просто: Следопыт и шагу ступить не умел по-военному.
Он вбежал в хату и остановился удивленный: напротив двери на лавке сидел седой суровый старик; одна его нога была обута, другая — без сапога; вытянув голую ногу вдоль лавки, он обматывал ее белой тряпицей, на которой, как показалось Макару, были вышиты красные петухи.
— Чего тебе? — спросил старик медленно, морщась, словно от боли.
— Гаврюков — ты будешь, дед? — спросил Жук.
— Я. А что?
— Меня командир прислал, чтоб ты меня стрелять научил… и ходить по-военному.
— Ты из партизанов, что ли?