— Нет, дедушка, я из деревенских, — не поняв, ответил мальчик.
Дед усмехнулся и продолжал молча обматывать ногу.
— Зачем это ты ногу заворачиваешь? — спросил Жук.
— Раненая. На перевязочном пункте не до меня, и без того делов много, так я ее, сердешную, сам. Прошило ее мне нынче пулей.
Только теперь Макар разглядел, что на тряпке были не красные петухи, а кровавые пятна. Он подскочил к старику и принялся ловко помогать ему.
— Да ты, внучок, прыткий, — заметил старик, когда мальчик перевязал ему ногу, словно заправский фельдшер. — Из тебя солдат выйдет добрый… Стало быть, начальник тебя ко мне прислал? Ну, что ж, дело хорошее: пока моя нога заживет, я из тебя сделаю стрелка хоть куда.
С этого дня началась для Макара военная учоба. Гаврюков целыми днями возился с ним, ходил в степь, и там, лежа под дикой грушей, учил его разбирать и собирать затвор винтовки, вкладывать обойму в ее магазин, правильно прицеливаться и спускать курок, — сперва без патрона.
— Цель мне в глаз! — командовал он, и Макар наводил незаряженную винтовку прямо в старческий слезящийся зрачок. — Да смотри хорошенько, чтобы мушка как раз в разрез приходилась и вровень с краями. Так! Опусти дуло, куда задрал нос, бестолковый! Цель не в бровь, а в глаз! — ворчал он, когда мальчик целил слишком высоко.
— Да курок не рви к себе, а нажимай медленно, ровно, чтобы винтовку с места не сдвинуть.