— Кабы ты мне денег одолжила… Я нынче к мировому ходил в суд… «Долги, говорит, надо платить… Землю, говорит, продадут…» — «Не продадут, говорю, она и не выкуплена, у казны, стало быть, не выкуплена». А он, чтоб ему ноги повыломало, говорит, долги надо платить… Я к старшине…
Так он говорил добрых пять минут, по нескольку раз повторяя одно и то же. Она терпеливо его слушала, занятая шитьем, наконец подняла голову и спросила:
— Так чем же я-то тебе могу помочь?
— Одолжи денег, — подступив ближе, повторил мужик.
— Нету у меня, ей-богу нету, да и откуда у меня могут быть деньги? Это и все знают, что в мужнину хату я в одной юбке да в рваном кафтанишке пришла… И у него нету, хоть побожиться, нету. В хате-то всего вдоволь, слава богу, а денег нету… Мы еще оба молодые… когда нам было деньги копить?
— Врешь! — заворчал мужик. — Денег у тебя — сколько душа твоя пожелает, девать некуда.
И, сменив ворчливый тон на молящий, прибавил:
— Одолжи, Петруся, смилуйся, одолжи… Ну что тебе стоит? Ты только скажи своему дружку, чтоб он тебе побольше принес, он сейчас и принесет…
Женщина устремила изумленный взгляд на лицо мужика, окрасившееся под воздействием водки и волнения кирпичным румянцем.
— Да ты никак одурел? — проговорила она. — Это какой же дружок мне деньги станет носить, сколько душе моей угодно?