Тоскливый рев сирен продолжался. Унылый, нарастающий, выматывающий душу звук. К нему примешались мерный рокот моторов, торопливое и уверенное хлопанье зениток.
Палата уже опустела. В дверь заглянула сестра. Широкая, в длинном халате, подчеркивающем могучие контуры ее тела.
— Это что еще за собрание? Все в скалу! Посетителям сейчас здесь вообще не положено... Дежурный врач разрешил? А он вам разрешил во время тревог в убежище не идти?
— Разрешил, — с апломбом сказал Зайцев. — А вы, сестрица присядьте с нами. Мы здесь до отбоя. Никому не помешаем. Шоколадку? А может быть, папироску? Или вы тоже в скалу?
— Мне в скалу нельзя, — угрюмо сказала сестра. — Я дежурная по этажу. А вот если вы не уйдете, — честное краснофлотское, вызову дежурного врача, заработаете губу за неподчинение приказам.
— Это вы в своем праве, сестрица, — галантно произнес Зайцев. — А с другой стороны, возникает вопрос... Да вы присядьте, обсудим, как боевые друзья...
— Вот пойду и доложу дежурному врачу, — сказала сестра, исчезая в дверях.
— О чем разговор! — жалобно крикнул Зайцев. — Сидите ребята, сейчас улажу дело.
Он догнал сестру в длинном, ярко освещенном пустом коридоре, пошел рядом с ней.
— Если вы такая принципиальная, — с отчаянием сказал Зайцев у — если вы на принцип хотите: командуйте — на руках вынесем друга в скалу. Понимать нужно, каково ему здесь. Носилки дайте, мигом снесем.