— Обижаете, старшина, — сказал Сергеев. Его голова была запрокинута, он смотрел на плавящуюся в небе тарелку.
— Какие приказы были? — спросил Старостин, становясь на место. Запальные трубки блестели в пазах холщевого пояса, обхватывающего талию Сергеева. Старостин еще раз окинул орудие взглядом. Все готово к стрельбе.
— Искать самолеты, без приказа стрельбу не открывать, сам командир с мостика по радио приказал, — сказал вполголоса первый наводчик.
— Есть искать самолеты, стрельбу не открывать, — повторил Старостин. Он уловил недоумение в голосе наводчика, но повторил приказ как само собой разумеющееся дело.
— Недавно над Мурманском как дали из главного калибра — от «юнкерса» только щепки полетели...
— Разговорчики! — крикнул Старостин.
У орудия была тишина. Наводчики припали к оптическим приборам. Морозный воздух гудел близким громом вражеских самолетов.
— Вижу «юнкерс», — задыхающимся топотом сказал наводчик Мусин. — Идет курсом на зюйд.
— Держать в прицеле, — приказал Старостин.
Он тоже видел самолеты, поймал их в окуляры бинокля. Они шли на большой скорости, чуть поблескивая плоскостями в прожекторном свете. Они были высоко, но не так высоко, чтобы не достать их главным калибром. Его сердце стучало быстро и глухо, пальцы до боли сжали бинокль.