— Разве я ваш противник?
— Нет, — небрежно сказал капитан-лейтенант, — вы не наш противник.
Он произнес эти слова, уже явно думая о чем-то другом. Гарвей, видимо, просто перестал для него существовать.
— Товарищ капитан, — повернувшись к Калугину, очень тепло сказал Ларионов, — вы бы обдумали радиовыступление, что-нибудь зажигательное для личного состава. О мужестве русских моряков-коммунистов, сокрушающих все преграды. Вас, мистер Гарвей, потрошу пройти в каюту, вы можете отдыхать, я больше не нуждаюсь в ваших услугах.
Его голос звучал все отчетливее, хотя суровая сдержанность по-прежнему жила на худощавом лице.
— Есть подготовить радиовыступление, — сказал Калугин.
Гарвей молча отдал честь и пошел с мостика вниз.
— Старпом, — продолжал Ларионов. — Станьте к машинному телеграфу. Не снижайте оборотов. Я пройду в штурманскую рубку.
Капитан-лейтенант шагнул к трапу.
Навстречу, в расстегнутом на груди полушубке, в шапке, сдвинутой набекрень, взволнованно взбегал рассыльный.