Доктор подошел к шкафу, достал бутылку, подал Калугину наполовину полный прозрачной жидкостью стакан.
— Это же спирт! — сказал Калугин.
— А по-нашему — пирамидон, — улыбнулся Апанасенко одними глазами. — Пейте залпом. Вот Никитин хватил этого пирамидонца, сразу пришел в себя...
В дверях вырос шифровальщик с розовым листком в руке.
— Товарищ капитан-лейтенант, принята шифровка штаба флота.
— Давайте! — сказал Ларионов. Нетерпеливо вытянул руку, быстро читая листок. Вдруг встал на ноги, окинул всех обведенными копотью, глубоко запавшими, очень яркими голубыми глазами. — Командующий благодарит личный состав «Громового» за операцию. Приказывает возвращаться в базу. На перехват «Герингу» вышли наши корабли и вылетают торпедоносцы. Тюленьи острова в безопасности. «Ушаков» выбросился на берег, благодарит нас за помощь.
Он говорил очень возбужденно, громко, и невольно все глаза снова обратились к стоящим в ряд носилкам с очертаниями вытянутых под развернутым флагом тел.
— Им тоже было бы приятно это услышать! — так же громко сказал командир. — Я бы много отдал, чтобы они слышали это, наши дорогие товарищи, отдавшие жизнь за Родину и за коммунизм.
Начальник интендантской службы, стоявший у дверей, теперь шагнул к командиру.
— Товарищ капитан-лейтенант, — тихо сказал он, — разрешите в море похоронить погибших?