— Сергей Севастьянович, — спросил я за обедом, когда окончился разговор о текущих делах похода, — правда, что вы были у Тюленьих островов во время рейда «Геринга»?
— Был, — сказал капитан Потапов, пристально взглянув на меня усталыми, темными глазами из-под приподнятых узких бровей. — Я тогда из высоких широт пришел на ледоколе «Чириков»... Подождите!
К счастью, на этот раз он оказался общителен. Уйдя в свою каюту, он вернулся с небольшой фотокарточкой на ладони. Два парохода, до мачт заросшие льдом, два смутных подобия ледоколов, будто целиком вылепленные из снега, вырисовывались на белесом арктическом фоне.
— Это я стою рядом с «Ушаковым».
Меня не удивила странно построенная фраза. Я давно привык к манере моряков отожествлять себя со своими кораблями.
— Мы тогда борт к борту в Арктике зимовали. Ну, вечерами и балакали о разных приключениях. Ведь меня самого «Геринг» чуть не потопил. Я был на траверзе Тюленьих островов, у меня на борту было пятьсот пассажиров — семьи зимовщиков. А «Ушаков» вез смену с Большой земли. Я, как принял радио о рейдере, сейчас же на новый курс и самым полным к полюсу!
— А «Ушаков» принял бой с тяжелым крейсером?
— «Ушаков» стоял в бухте, ему некуда было податься. Он, точно, дал «Герингу» бой.
— Как же ледокольный пароход мог биться с тяжелым крейсером? Неужели «Геринг» не потопил его?
— Это целая повесть, — медленно сказал капитан Потапов. — Повесть о морской дружбе, если хотите... о моральных качествах наших людей... Если без всяких подробностей кому-нибудь рассказать, пожалуй, не поверит.