Отблеск героизма, в котором обвиняли Штерна, отражался и на чудаке, – он почувствовал в себе мужество.
Но ни Штерн, ни чудак не давали бесед журналистам. Штерн полагал, что это не нужно потому, что они попали в обыкновенный шторм и при умении каждый капитан может обогнуть скалы Рокк с запада. Чудак, же вообще боялся интервьюеров[3] с рысьими глазами, дежуривших около парохода. Но все же оба не избегли своей участи. Портреты их были напечатаны под крикливым заголовком:
Скалы Рокк при западном шторме могут обогнуть только большевики или сумасшедшие.
Этот заголовок развеселил Штерна.
«Борей» готовился в обратный путь, но в последние дни с запада пришел туман. Он был черного цвета с густым красным оттенком. Вода у набережных была только слышна. Визжали чайки, и порт гудел, как подземный улей. Чудовищные очертания пароходов наползали друг на друга. На высоких палубах тревожно тявкали колокола. Говорили, что туман лежит сплошь от Лондона до Нью-Фаундленда.
Туман вынуждал к безделью. Штерн занимался курением. Команда отсыпалась, а чудак читал Диккенса, прислушиваясь к внезапно возникшей суете, когда в гавань ощупью прокрадывался новый пароход.
Ждали неделю, пока в гуще неба не прорвалось голубоватое пятно. Белый от сырости солнечный свет все же был чудесен. Под ним пароходы отливали черным лаком, как спящие тюлени.
«Борей» взял четырех пассажиров-ирландцев и одного мальчика десяти лет Эри Мак-Кенни и отвалил в Одессу.
Ирландцы ехали в СССР, измученные постоянными преследованиями правительства. Среди них было трое бывших синфейнеров[4] и один коммунист. Все четверо заботились о мальчике, как о сыне.
По документам, хранившимся у Штерна, у всех пассажиров были разные фамилии, и Штерн терялся в догадках, чей это мальчик. Потом он бросил догадки и погрузился в чтение морских альманахов, купленных в Бельфасте. Альманахи были напечатаны на желтой меловой бумаге и пахли типографской краской.