Василий Луза и Ван Сюн-тин вели группы пограничных охотников-тигробоев. За ними шло двести корейских женщин-партизанок, участниц взятия Юкки; во главе их, тяжело дыша и поминутно утирая губы головным платком, шла Варвара Ильинична Хлебникова. Женщины несли десять знамен, похожих на листы покоробившейся и плохо окрашенной фанеры, но то был холст, смоченный в теплой человеческой крови в дни штурма Юкки.
За женщинами Кореи шли спортсмены нового города, планеристы и парашютисты, ученики Тарасенковой.
Над толпой колыхались полковые знамена, обвитые красными бантами, знамена дружин и отрядов, полотнища антивоенных и антифашистских лозунгов и скромные флаги городских землячеств рядом с транспарантами наказов городскому совету.
«Нагато Сакураи ждет нас! За работу! Революция не знает инвалидов, кроме инвалидов совести! Все на фронт! Война войне!»
Над толпой плыли портреты Сталина, Ворошилова, Тельмана, Долорес Ибаррури, Сун Ят-сена, Тана, Нагато Сакураи, Ю Шаня, Осуды и таблички с именами погибших за народное дело.
На открытие города съехались гости отовсюду. С новой стройки 219 приехал Марченко, с ним делегация лучших стахановцев. Они привезли городу пять разборных домов. С бывшей стройки 214 прибыл молодой секретарь парткома и разложил у трибуны свежие огурцы «сорт Марченко», первый урожай таежных городов.
Приехал из Хабаровска раненый Чэн, из Ворошилова — полковник Богданов на костылях, от авиадесанта Шершавина делегатом — лейтенант Чаенко, от штаба маньчжурских партизан — Ю Шань, командир железнодорожного корпуса, из Северной Кореи прилетел Шуан Шен, глава Ревкома, с пятью стариками — свидетелями белояпонских бесчинств. Народы стали вокруг трибуны. Осуда поднял руку. Толпа переводчиков приблизила свои лица к микрофонам.
— Мы открываем сегодня город мира, город великого братства народов, — сказал Осуда. — В то время как война безжалостно кромсает миллионы трудящихся, мы готовим из оставшихся в живых кадры мира…
Он говорил о фашизме, об угнетении малых народов, о клещах капиталистического рабства и, нагибаясь с трибуны к народу, называл имена живых, здесь стоящих людей, жизненный опыт которых подтверждал его выводы.
— Мы воспитываем здесь рабочих, умеющих управлять своими заводами, землевладельцев, знающих, кому принадлежит земля, солдат, способных командовать полками, — мы создаем учителей жизни.