4
Вечером собрались у Осуды. Варвара Ильинична, будто вывозя дочку впервые, явилась, держа Ольгу за руку. Она была все той же, громоздкой и говорливой, чуть лишь медлительнее, и, как прежде, отлично всех знала в лицо и по имени. Она никогда не отставала от жизни, у нее на всех хватало времени. Стол был уже накрыт. Луза и Ван Сюн-тин, пришедшие раньше всех, оживленно составляли сложные напитки, мешая разные вина и сдабривая смеси горчицей и перцем.
— Это от ревматизма, — говорили они друг другу. — Это от головной боли, — и хохотали медленным стариковским смехом.
Хозяина еще не было. Пышный Черняев, тяжело вздрагивая оплывшим лицом, озабоченно носился вокруг стола, передвигая тарелки и что-то уточняя в общем распорядке.
Варвара Ильинична кивком головы велела ему подать себе стул и села рядом с Лузой.
— Это что, вино? — небрежно спросила она.
— Нет, это так себе, опыт один делали, — неясно ответил Луза, далеко отставляя стакан.
— Ну, как? Дождался? — тихо спросила она Василия. — Видал, как народ тысячами валится? Твои-то целы?
— Какое! Землю — и ту узнать невозможно. Где дом стоял — река бежит ныне.
— Зять-то мой… Отличается.