А солнце, оседлав золотисто-зеленые горы, уже захлестывало мир. И стояла вокруг тихая красота, такая, какой еще не видели эти люди.
1945
Чья-то жизнь
Собрание партийного актива закончилось вечером в субботу, и все прибывшие из района заторопились домой.
Стояла тихая веселая зима с устойчивыми погодами, вечера напоминали весну, длились нескончаемо долго и были полны такого очарования, что даже люди, никогда не обращавшие внимания на природу, невольно поддавались ее ласковому влиянию.
Дорожный инженер Горюнов заранее сговорился с агрономом Чириковым, что тот довезет его до дому на колхозной таратайке. Но когда они вышли из Дома культуры, где происходило собрание, и, наскоро попрощавшись с многочисленными знакомыми, завернули за угол, где их должен был ждать колхозный конюх, Виктор Андреевич, то вместо таратайки встретил бригадира-виноградаря Грищука с сыном, слушателем сельхозтехникума. Оказывается, председатель колхоза таратайку прислать прислал, но на нее, помимо колхозного агронома Чирикова и Грищука с сыном, приказал забрать еще пропагандиста из райкома. За ним-то конюх сейчас и побежал. Было ясно, что придется итти пешком, потому что искать другие колеса было уже поздно.
— Ну и прижимист мой председатель, действительно «Скорпион»! — смущенно проворчал Чириков.
— У вас в «Калинине» разве он? — сразу догадавшись, о ком идет речь, спросил Горюнов. — Тогда я даже удивлен, что он таратайку прислал. Я ведь этого вашего «Скорпиона» еще до войны знал — хозяин замечательный, но человек прямо никуда…
Речь шла о председателе колхоза имени Калинина, Серапионе Шухмине.
— Человек трудный! — машинально согласился Чириков, все еще надеясь найти выход из неудобного положения. — Может, нас подхватят военные из санатория?