* * *

"Исторiя блѣднаго молодаго человѣка", -- таково заглавiе романа г. Аверкiева, прологъ котораго находимъ мы въ вышепомянутой книжкѣ "Русскаго Вѣстника"... Судя по этому заглавiю, казалось бы рѣчь идетъ объ одной изъ тѣхъ блѣдныхъ, туманныхъ, безцвѣтныхъ личностей, которыхъ такъ часто встрѣчаешь въ жизни, которымъ предназначено самою судьбою стушевываться на сѣромъ, однообразномъ фонѣ посредственности, въ которомъ, какъ ихъ ни разглядывай, не найдешь ничего выступающаго надъ уровнемъ обыкновеннаго. На дѣлѣ выходитъ не такъ. Герой романа г. Аверкiева -- Петръ Андреевичъ Кононовъ, совсѣмъ не ничевушка; онъ не изъ тѣхъ которые несмѣтными толпами пробѣгаютъ жизненный путь узкой, избитой колеей и исчезаютъ "безъ шума, безъ слѣда"... У блѣднаго молодаго человѣка горячая душа, сильное самолюбiе, способности, онъ будетъ искать въ жизни многаго и, быть можетъ, не найдетъ на что употребить всѣ свои силы, алчущiя дѣйствiя, и развѣетъ онъ ихъ по бѣлому свѣту въ безполезныхъ попыткахъ, и растеряетъ всѣ свои надежды и юношескiя иллюзiи, во всемъ разочаруется, но навѣрное многое переживетъ и многое перечувствуетъ. Вотъ, по крайней мѣрѣ, программа г. Аверкiева; какъ то онъ съ ней справится!

Я заглядываю въ воспоминанiя Петра Андреевича Кононова, которыя, замѣчу мимоходомъ, и составляютъ прологъ "Исторiи блѣднаго молодаго человѣка".

Онъ еще ребенокъ, сирота, живетъ въ провинцiи, въ глуши, у стараго дѣда. Обучается онъ въ уѣздномъ училищѣ, гдѣ и состоитъ первымъ ученикомъ... Мальчикъ онъ тихiй, скромный и никакихъ особенныхъ шалостей за нимъ, повидимому, не водится; словомъ, это блѣдный мальчикъ, но съ большими способностями, съ сильною памятью. Какая же передъ нимъ будущность? Скоро произойдетъ онъ всю премудрость училищнаго курса и тогда придется ему искать куска хлѣба, и поступитъ онъ къ какому нибудь купцу въ прикащики, а затѣмъ проведетъ свою жизнь за прилавкомъ уѣздной лавчонки. Но въ книгѣ судебъ было написано другое: Петѣ не суждено было погрязнуть въ уѣздномъ захолустьѣ, и вотъ въ эту глушь вдругъ залѣтаетъ важная особа, предъ которой всѣ униженно дрожатъ и низко склоняются. Эта важная особа -- откупщикъ, имя котораго г. Аверкiевъ не счелъ нужнымъ намъ передать. Въ старое время откупщикъ этотъ былъ другомъ Петинаго отца. Старикъ Кононовъ былъ кyпецъ, но въ конецъ разорившись, умеръ съ горя, будучи вынужденнымъ приписаться въ мѣщане. Дѣдушка ведетъ Петю къ откупщику, который принимаетъ его ласково и узнавъ что Петя учится отлично, и даже получилъ за успѣхи въ наукахъ похвальный листъ, беретъ его къ себѣ, увозитъ въ Петербургъ, гдѣ Петя поступаетъ въ коммерческое училище.

Тутъ для Пети начинается жизнь трудная, исполненная горькихъ испытанiй; жизнь ученика-мѣщанина въ заведенiи, гдѣ купеческiе сынки относились къ званiю мѣщанина съ достодолжнымъ презрѣнiемъ; жизнь сироты-прiемыша въ чужомъ, не родномъ домѣ, гдѣ всѣ старались деликатно напомнить ему, что онъ чужой и принятъ въ семейство изъ милости. У Пети было много природнаго самолюбiя и постоянныя униженiя въ домѣ его благодѣтеля сильно раздражали эту страсть, -- а раздражать страсть, значитъ ее развивать, давать ей постоянную пищу. Самолюбiе это было причиною отчасти и того что въ коммерческомъ училищѣ, какъ и въ уѣздномъ, Петя сталъ первымъ и понемногу товарищи его, хотя и продолжали смотрѣть на него съ высока, но начали уважать его... Умъ его быстро развивался и скоро онъ почувствовалъ всю тягость своего положенiя; униженiя въ семьѣ откупщика стали ему горше и несноснѣе. Впрочемъ въ этой неблагопрiятной для него обстановкѣ у Пети нашелся и другъ, съ которымъ подъ часъ отводилъ онъ свою душу. Другъ этотъ былъ нѣкiй Василiй Васильевичъ, правая рука откупщика, его помощника, котораго онъ также вытащилъ въ люди. Василiй Васильевичъ съ рѣдкимъ стоицизмомъ выносилъ грубости своего благодѣтеля, иногда сильно кричавшаго на него. Онъ былъ ему обязанъ многимъ и покорился своей судьбѣ, рѣшился переносить безропотно всѣ обиды. Итакъ, его собственное положенiе не было многимъ лучше, и имѣло много сходства съ положенiемъ Пети. Это обстоятельство сблизило ихъ; Василiй Васильевичъ полюбилъ Петю, и старался облегчить его участь добрымъ словомъ, добрымъ совѣтомъ, а иногда и дѣломъ. Но дружба эта продолжалась недолго: однажды Василiй Васильевичъ распрощался съ своимъ юнымъ прiятелемъ -- благодѣтель предложилъ ему жениться на одной изъ его многочисленныхъ племянницъ, жившей гдѣ-то далеко, въ провинцiи; Василiй Васильевичъ, недолго думая, собрался въ путь и уѣхалъ.

Вскорѣ послѣ отъѣзда Василiя Васильевича, Петя кончилъ курсъ коммерческаго училища и, рѣшившись выйти изъ своего положенiя образованiемъ, перешелъ въ университетъ.

Благодѣтелю сильно не понравился этотъ подвигъ Пети; онъ видѣлъ въ этомъ желанiе Пети продолжать ученiе, намѣренiе вылѣзти въ люди, а мѣщане народъ пронырливый, и онъ испугался что прiемышъ его достигнетъ образованiемъ того, чего деньгами достигнуть пожалуй и не придется его сынкамъ, и тогда Петя непремѣнно задеретъ носъ предъ дѣтьми своего благодѣтеля. Съ этихъ поръ благодѣтель начинаетъ преслѣдовать несчастнаго студента; въ разговорѣ безцеремонное ты замѣнилось холоднымъ вы. Къ счастью, Пет e23; удалось устроиться, т. е. сшить себѣ мундиръ и заплатить за нѣкоторые уроки, которые бралъ онъ чтобы усовершенствоваться въ латыни, благодаря своему дѣду, который умеръ, завѣщавъ Петѣ 800 рублей и не прибѣгая къ щедрости откупщика. Отношенiя между прiемышемъ и благодѣтелемъ натянулись до крайности. Однажды за обѣдомъ Петя задумался и, задумавшись, глаза его безсознательно остановились на младшей дочери блaгoдѣтеля, который поспѣшилъ воспользоваться этимъ случаемъ и безъ всякихъ обиняковъ объявилъ Петѣ во всеуслышанiе, что молъ засматриваться Петѣ на его дочь не слѣдуетъ, потому что онъ еще поросенокъ.

Петя не вынесъ этого оскорбленiя и, разсорившись съ благодѣтелемъ, выѣхалъ изъ его дома и поселился у студента-товарища Полѣнова.

Полѣновъ, послѣ грустнаго типа откупщика, личность довольно отрадная и г. Аверкiеву удалось ее хорошо очертить. Полѣновъ -- человѣкъ простой, добрый и умный... Это типъ истиннаго студента: онъ не понимаетъ университета безъ товарищества; -- товарищъ для него -- это родной братъ; не помочь ему -- великiй, тяжкiй грѣхъ. Но у Полѣнова, кромѣ университетской, есть и настоящая, родная семья; отецъ его бѣднякъ-помѣщикъ и Полѣнову приходится зачастую отсылать ему его трудно заработанные гроши. Полѣновъ полюбилъ Петю какъ брата; прежде его подумалъ онъ о томъ, какъ придется ему заработывать деньги и досталъ ему нѣсколько уроковъ и переводовъ. Вообще онъ зналъ жизнь лучше Пети, который смотрѣлъ на нее, какъ и на все другое, съ высока; о настоящей минутѣ думать ему было некогда, онъ только и толковалъ о личности и о развитiи гордаго я... На науку онъ смотрѣлъ, какъ на способъ развитiя личности, дающiй ей возможность стать какъ можно выше, а потому онъ былъ положительно неспособенъ къ спецiальности, отодвигающей личность на второй планъ; неспособенъ онъ былъ и идти строго научнымъ путемъ, по выраженiю одного старичка профессора, съ которымъ Кононовъ вступилъ въ какой-то ученый диспутъ; онъ былъ неспособенъ къ наукѣ, потому что онъ искалъ въ ней горки... "хочется повыше, на самую высокую гору взобраться, говоритъ ему профессоръ: это молъ горка хороша да низка, та вотъ повыше и вы скорехонько туда"...

Въ то время, когда происходили описываемыя событiя, въ нашемъ обществѣ былъ разгаръ новыхъ мнѣнiй; на насъ нагрянули нигилизмы, матерiализмы, новые взгляды на жизнь, соцiализмы, комунизмы, и все это налетѣло, зашумѣло и закрутилось вихремъ, увлекая, разумѣется, прежде всего университетскую молодежь. Студенты раздѣлились на партiи, горячо обсуждавшiя всѣ эти жизненные вопросы и, какъ водится, разноголосица между ними была страшная... Добродушный Полѣновъ смотрѣлъ на бредни общественныхъ реформаторовъ съ тѣмъ душевнымъ и философскимъ спокойствiемъ, которое порождала въ немъ непоколебимая вѣра христiанина, ставящая основные общественные законы выше философскихъ пренiй... Кононовъ былъ не таковъ, онъ горячо принялъ къ сердцу новое движенiе умовъ, возставалъ и горячился противъ ученiя отвергавшаго основы цивилизацiи, выработанныя человѣчествомъ въ продолженiе многихъ столѣтiй, стоившiя глубокихъ общественныхъ переворотовъ... Кононовъ волновался, сильно ораторствовалъ и не понималъ хладнокровiя Полѣнова.