Все попытки Сони причесывать и приглаживать этого неряху ни к чему, не приводили. Только она повытаскивает у него из шерсти все веревочки и лоскутки и причешет его, а он, глядишь, через час выкатался в пыли, слазил на сеновал и нацепил там репьев на хвост, поиграл на мусорной куче и опять разукрасился еще лучше прежнего.
Играл Франт всегда один или с Наташей. Они бегали друг за дружкой, прыгали и прятались. Франт забежит за бревно, нагнет пониже голову и выглядывает. Хотя при этом весь он был виден, ему все-таки казалось, наверно, что он замечательно спрятался.
Франт очень любил все сладкое. Мы, не слушаясь мамы, постоянно таскали для него сахар. Чтобы быть невинными, если она спросит, откуда у Франта сахар, мы выдрессировали его так, что он сам становился на задние лапки, засовывал мордочку в карман и доставал оттуда угощение.
Сунем, бывало, кусок сахару в карман и медленно идем через двор. Франт, сообразив, в чем дело, моментально подбегает, достает сахар и удирает во все лопатки.
— Как вы смели давать Франту сахар? — кричит на ослушников мама.
— Да мы не давали вовсе, он сам вытащил из кармана.
Мы виноваты, что ли? Нам самим очень обидно.
Глаза у нас были правдивые, честные, и маме приходилось верить.
Что тут прикажешь делать? Сахар из сахарницы пропадает, а виноватых нет.