Путники торопили коней. Чубарый уже несколько раз споткнулся, упал и разбил до крови оба колена. Киргизская лошадка тоже приуныла. А хозяин ее, как только заметил тучи, принялся жалобно выть и причитать.
Уу-у-у! Уу-у-у! — тонко-тонко кричит ветер, пролетая по узкому, как труба, ущелью. Потом рванет его как-то в сторону, и он басом скажет: гу!
Чубарый окончательно выбился из сил и едва передвигал ноги. Наконец он вовсе стал. Отец слез и пошел пешком. Он попробовал вести Чубарого в поводу, но конь упирался. Приходилось тащить его силой.
Итти по крутой, неровной тропинке в длинной шубе да еще тащить за собой лошадь — тяжелая задача. Невольно разбирала досада: ведь едет же киргиз на своей клячонке! А тут такой здоровый дубина…
Отец с раздражением дернул поводья. Чубарый задрал голову и попятился. Это взорвало отца.
— А, чтоб ты сдох! Не хочешь итти — ладно…
Он снова сел в седло и несколько раз подряд хлестнул лошадь нагайкой. Чубарый, дрожа и поджимаясь, заторопился по уступам…
Снизу из ущелья большим мохнатым медведем вывалилась туча. Догнала, перегнала путников и закрыла от них долину ледника. Стало темнее.
Небо полоснула голубая молния. Загремел гром. Тому, кто никогда не слышал громового удара в горах, трудно понять, как это звучит. Грянет он с черного неба — оглушит, притиснет к земле. И даже храброму человеку сделается жутко.