При первых же шагах он провалился в яму. Вокруг намело огромные сугробы.
Собрав все силы, он засвистал и закричал киргизу:
— О-го-го-го-гоооу!
Прислушался. Буран заревел сильнее.
«Нет, где уж тут? Может, он и близко, да разве тут услышишь?»
Почувствовал озноб. Нахлобучил поглубже шапку. Пальцы закоченели и не сгибались. Нестерпимо захотелось закутаться в шубу, лечь на снегу и заснуть. Но он перемог это желание и двинулся в путь, разговаривая и споря сам с собой. Спотыкался, падал, увязал в сугробах. Вставал и снова шел все дальше и дальше, не зная, куда идет.
Длиннополый тулуп путался в ногах. Отец скоро устал, запыхался и вспотел. Добравшись до камней, он уселся, чтобы отдохнуть и покурить. Но табак и трубка были на седле, на лошади, а лошадь…
«Ах, чорт возьми! Неужели же все это правда? Ведь сгубил, своими руками сгубил коня!»
В отчаянии он затряс головой. Сгреб горстью снег, хватил несколько глотков и поднялся. Лицо горело, голова была легкая, пустая, а ноги ныли от усталости.