— Скажите — зачем, тогда поищу.
Якуб строго запретил нам говорить отцу или матери о нашей с ним сделке, и мы молчали.
— Неужели же во всем доме не найдется несчастной рубахи и брюк для своих родных детей? — воскликнула я, выбрав удобный момент, когда в комнате был один отец.
— А для чего им эта несчастная рубаха?
— Нужно, значит.
Отец полез в свою дорожную сумку и вытащил пару рубах.
— А брюк нету, — сказал он. — Не могут ли наши родные дети обойтись без брюк?
Мы взяли рубахи и отправились к Якубу. Он лежал все там же, на своем камне. Около камня стояла Ишка, а рядом с ней… крохотный серенький ишачок.
Она лизала его, кормила и ревниво загораживала от нас своим телом.
Он уже обсох и, хотя еще нетвердо стоял на ножках, пытался уже играть и брыкаться. Ишка не спускала с него глаз.