Старик стал белым как мел, обернулся и сделал знак рукой охранникам.
— Покажите этой собаке,- закричал он и резким движением указал на Ассада,- как султан поступает с упрямцами!
Ассад выхватил кинжал, но сопротивляться было бесполезно, его сразу же обступили со всех сторон и уже готовы были убить. В этот момент его взгляд упал на султана, который не спускал с него глаз, и, насмешливо улыбнувшись, он вынул рубин, кивнул султану и, прежде чем его успели остановить, бросил камень далеко в реку.
— Убейте его! — закричал султан, задрожав от ярости, и выхватил из ножен меч.
— Я это сделаю сам! — сказал Ассад и приставил обнаженный кинжал к груди. Внезапно раздалось тихое «ах», это был только звук, но звук, который даже в преддверии смерти зажег в душе Ассада неистовое пламя, он опустил поднятую руку и стоял неподвижно, словно пораженный каким-то чудом.
— О Фатима, дочь моя, неужели наконец я тебя вижу? — вскричал султан, сделал шаг вперед, но внезапно остановился, словно страшась, что дорогое видение исчезнет, как только он к нему прикоснется.
— Хвала Аллаху! — возликовали телохранители и пали ниц.
— Отец, отведи меня к матери,- произнес сладостный голос, который Ассад слышал тогда в полночь; пылко, но робко обняла юная дева старика.
Боль и радость смешались в сердце Ассада, он громко вздохнул, но принцесса подошла к нему, покраснев, взяла его за руку, подвела к отцу и проговорила:
— Вот он, мой спаситель!