-- Симурденъ! восклицаетъ послѣдній.
-- Говэнъ! восклицаетъ Симурденъ.
Дѣло въ томъ что эти два человѣка давно знаютъ другъ друга. Симурденъ былъ преподавателемъ юнаго Говэна, образовалъ, воспиталъ и "далъ духовный кормъ" его душѣ. Суровый республиканецъ питаетъ самую нѣжную привязанность къ бывшему своему воспитаннику. "Это было какое-то материнское чувство, потому что Симурденъ вскормилъ ввѣреннаго ему ребенка духовною пищей. L' esprit allaite, Inintelligence est une mamelle. Духъ, замѣчаетъ поэтому случаю Викторъ Гюго, монетъ тоже имѣть ребенка." Говэнъ, съ своей стороны, уважаетъ и обожаетъ бывшаго наставника. Однако, не взирая на обоюдную привязанность, съ первыхъ же словъ становится очевидно что этимъ двумъ людямъ не ужиться вмѣстѣ. Симурденъ безусловно жестокъ, хочетъ дѣйствовать съ неумолимою строгостью и не давать пощады. Говэнъ, напротивъ, великодушенъ и щадитъ враговъ вездѣ гдѣ только хочетъ.
-- Въ какомъ положеніи наши дѣла? спрашиваетъ Симурденъ.
-- Вы знаете это не хуже меня. Я разогналъ шайки Лантенака. У него теперь лишь нѣсколько человѣкъ. Онъ прижатъ къ лѣсу Фуакеръ. Чрезъ восемь дней онъ будетъ окруженъ.
-- А чрезъ пятнадцать?
-- Взятъ.
-- А затѣмъ?
-- Вы прочли мою афишу?
-- Да.