Симурденъ и гильйотина -- двѣ вещи неразрывно связанныя между собою. Поэтому "меченосецъ революціи", какъ авторъ называетъ гильйотину, долженъ былъ непремѣнно появиться въ романѣ.
Напомнимъ прежде что третье слово "работниковъ общественнаго перерожденія" -- отмѣна смертной казни. Мы предъ гильйотиною; предъ этою убивающею, уничтожающею, безсмысленою машиною, предъ этою "силой", какъ называетъ ее авторъ. Съ первыхъ словъ вы чувствуете что, не взирая на ея "ужасную роль", старый демагогъ преклоняется предъ "этою простою вещью -- рѣзакомъ", преклоняется благодаря "великой миссіи" выпавшей на ея долю. Съ особенныхъ тщаніемъ, съ особенною настойчивостью силится онъ доказать что эра гильйотины должна была неминуемо, фатально наступитъ. На описаніе любезной ему машины и на защиту ея миссіи авторъ изощрилъ все свое краснорѣчіе, употребилъ въ дѣло самыя яркія краски. Онъ сопоставляетъ старую феодальную башню ла-Тургъ, высившуюся съ незапамятныхъ временъ на дикой скалѣ Бретани, и гильйотину построенную за одну ночь у подножія башни.
Ла-Тургъ воплощала въ себѣ пятнадцать вѣковъ вассальства, феодализма; гильйотина -- 93й годъ; и эти двѣнадцать мѣсяцевъ перевѣшивали предшедшіе имъ пятнадцать вѣковъ.
Ла-Тургъ была монархія, гильйотина -- революція.
Трагическая очная ставка.
Съ одной стороны долгъ, съ другой срокъ платежа.
Съ одной стороны, безвыходная готическая запутанность, рабъ, господинъ, невольникъ, властелинъ, простонародье, дворянство, многосложный кодексъ, союзъ священника и судьи, безчисленныя стѣсненія, фискъ, налоги, крѣпостничество, подати, изъятія, преимущества, предразсудки, фанатизмъ, королевская привилегія на банкротство, скипетръ, тропъ, произволъ, божественное право; съ другой эта простая вещь: рѣзакъ.
Съ одной стороны узелъ, съ другой топоръ.
Ла-Тургъ разсматривала гильйотину. Она спрашивала у себя:
Что бы это могло быть?