Сегодня убили в полынье тюленя, самого большого из всех убитых нами. Весил он не менее 60–80 килограммов. Похлебка из него вышла чудесная.
Стаи нырков становятся все многочисленнее; сегодня вечером я видел стайку в 15 штук, пролетевшую на север. Всех этих птиц я называю «нырками» только потому, что они, как нырки, издали похожи на уток, но на самом деле это не утки. В то же время и не нырки. Они черного цвета, шейки их короче утиных и клюв не утиный, а острый, как у ворон. Грудь и брюшко — белые. Одни из них величиною с утку, а другие много меньше, но по виду совершенно похожи на больших; только клюв у них короче и не так похож на вороний. Большие, если ранены, даже кричат как-то по-вороньи. Маленькие, когда сидят стайкой, очень мило щебечут. Это — очень подвижные существа. Чайки попадаются трех пород, преимущественно белые, очень скандальные, шумные существа, не дающие нам спать ни днем, ни ночью».
Земля
Нансен раскинул свой лагерь ожидания, почти отчаявшись найти землю. И лагерь наших путешественников был скорее лагерем отчаяния. Было уже 8 июня, но признаков земли на горизонте никто не видел. 9 июня Альбанову удалось взять высоту солнца: широта оказалась равной 80°52′, и долгота 40°20′. Еще немного и будет достигнута широта южной оконечности Земли Франца-Иосифа.
Вечером этого дня Альбанов забрался на высокий ропак, чтобы посмотреть на горизонт и, как всегда, убедиться с отчаянием, что земли нет. В этот раз, кроме обычных «островов», которые он много раз видел кругом и которые в конце концов оказывались или торосами или облаками, заметил на юго-востоке нечто новое. В волнении Альбанов присел на льдину и поспешно дрожащими руками начал протирать и бинокль, да и глаза. Что-то новое! Это была резкая серебристо-матовая полоска, немного выпуклая вверх, идущая от самого горизонта и постепенно теряющаяся влево. Самый «носок» ее, прилегающий к горизонту, особенно ясно и правильно выделялся на фоне неба. Нет, это не облако! Эти правильные очертания и цвет точно такси же, какой бывает у луны днем, — не походили на облако.
Светло-матовая правильная полоска больше всего напоминала аккуратный нежно-белый мазок тонкой кистью по голубому фону. Нечто похожее Альбанов видел четыре дня назад почти в том же направлении, но не столь ясно. Неужели же желанная земля наконец! Ночью Альбанов раз пять выходил посмотреть в бинокль и каждый раз находил этот кусочек луны на своем месте. Иногда он был виден яснее, иногда слабее, но главнейшие признаки, т. е. форма и цвет оставались теми же. Несомненно — это земля.
Утром следующего дня погода была на редкость хороша. Земля была видна еще яснее. Теперь Альбанов припомнил, что и Нансен описывал виденную им издали землю, — восточную часть земли Франца-Иосифа — в виде матового щита, лежащего выпуклостью вверх. Но ведь эта земля казалась именно таким же матовым щитом, лежавшим выпуклостью вверх. Видна была только одна правая половина его; но это зависело от направления, с которого замечена была земля, и от освещения.
Как не похожа казалась эта земля на то, что все ожидали увидеть, рассматривая горизонт почти два месяца.
Эта земля казалась сказочной, фантастической, далекой от действительности. И ее странный, ненатуральный, лунный цвет, правильная, как по лекалу, очерченная форма, совершенно не давали понятия о расстоянии, отделявшем путников от этой земли.
Утром при очень хорошей погоде, кроме замеченной накануне земли, которая, по-видимому, была не очень высока, левее на восток виднелось еще несколько отдельных вершин. Эти были гораздо дальше, но и много выше первой земли. То уже были не ледники, а высокие гористые острова синевато-темного цвета. Вершины их временами закрывались туманом, очертания были неопределенны, и должно быть, благодаря струящемуся влажному воздуху казалось, что эти вершины колеблются. Но в общем они не меняли своей формы. До этих гористых островов было, по-видимому, очень далеко, они виднелись только благодаря хорошей погоде и своей высоте.