Трудно, почти невозможно было сказать, сколько миль могло быть до земли.

До дальних гористых островов казалось что-нибудь около пятидесяти или шестидесяти миль. Но расстояния до ближайшего острова Альбанов не мог определить. Ветер дул южный. Должно быть из-за этого движение льда на юг приостановилось. Медлить было нечего. В четвертом часу дня пообедав, стали укладываться, чтобы сразу же идти к земле.

Шли до девяти часов и прошли километра три — четыре На общем совете решено было не ставить палатки до самого острова. Выставало много тюленей, летали нырки к острову и от него. Видели несколько медвежьих следов. Все это очень подбадривало, подгонять не приходилось; шли к земле и к земле уже видимой. Накануне удалось убить тюленя и трех нырков, которых сегодня и ели. Попробовали сделать силок для ловли надоедливых чаек, но ни одна из этих «истеричек» не попалась. На ночлег остановились под открытым небом, только положив на лед лыжи и сделав навес из парусины. Увы, ни в этот, ни в следующий день до земли не дошли. 10 июня Альбанов занес в свой дневник:

«Вечер. Сидим в палатке, хотя до острова не только не дошли, но, по всей вероятности, даже стали дальше, чем были вчера. «Благими намерениями дорога в ад вымощена»… Погода туманная, по временам мокрый снег, иногда переходящий в дождь. С восьми утра до трех часов дня прошли не более двух — трех километров Снег мокрый и липкий — «не дорога, а клей», говорят мои спутники. Про переправы и вспоминать неприятно, — ни пешком, ни вплавь! Промокли и решили ставить палатку. Убили тюленя, от которого собрали две миски крови, и из крови и нырков сделали очень хорошую похлебку.

Когда мы варим чай или похлебку, то закатываем и того и другого по полнешенькому ведру, а ведро у нас большое. Остатков от этих порций обыкновенно не бывает. Сегодня утром съели ведро похлебки я выпили ведро чая; в обед столько же. И сейчас, за ужином, съев — больше чем по 400 граммов мяса, с нетерпением дожидаемся, когда вскипит еще ведро чая. Аппетиты у нас не волчьи, а много больше, это что-то ненормальное, болезненное.

Несмотря на то, что пищей мы теперь не обижены, вчера была обнаружена пропажа трех килограммов сухарей. Подобные пропажи, но в меньших размерах, я замечал и раньше. Надо ли говорить, как они меня огорчают, даже раздражают! Объявил, что за пропажу будут отвечать все, так как я буду принужден уменьшить порции. Но если я кого-нибудь поймаю на месте, преступления, то собственноручно застрелю негодяя, решившего воровать у своих товарищей, находящихся в тяжелом положении.

О, как страстно хочу я попасть на этот остров! На нем окончится наш двухгодичный дрейф со льдом, вместе с тем окончится и наша постоянная зависимость от ветров, течений и полыней. Мы уже сами будем располагать своим движением вперед. На острове мы собираемся устроить хорошую «баню». Шутка ли сказать, что за два месяца пребывания на льду ни разу не мылись, и, конечно, имеем ужасный вид. Один раз, беря высоту солнца, я в большом зеркале секстана увидел свою физиономию — прямо испугался! Какая-то черная, блестящая, как шагрень, пленка лупилась на моем лице и отставала целыми пластами. Таковы мы были все. Когда же стали сдирать эту пленку, отстававшую только местами, то стали походить на татуированных. Про единственную пару белья, которая была у каждого, про брюки, теплые вязаные рубашки и пиджаки и говорить нечего. Вся наша одежда кишела насекомыми…

После обеда пошли на разведку. Картина представилась сравнительно благоприятная. За четырьмя полыньями, через которые предстоит завтра переправиться, дорога пойдет лучше. Совершенно особенный лед: ропаки на нем черные, грязные, с приставшими кусками водорослей, песку и даже камней. Снег уже сильно разъеден и стаял. Видели много совершенно свежих медвежьих следов.

11 июня. Сегодня удалось сделать хороший переход, шесть километров. Стоим теперь на льдине, окруженной полыньями и мелкобитым льдом. Горизонт очистился, и можно видеть наш остров-глетчер. Расстояние до него, как и раньше, я определить не могу: необычайная., странная форма и обманчивый цвет положительно не дают понятия о расстояний.

Следующий день принес одни неприятности.