Я поторопился наверх, чтобы взять еще высоту солнца, так как горизонт начал закрываться мглой. Солнце было красное, и все предвещало перемену погоды. Нанеся наше место на карту, я отнес ее, хронометр, секстан и остальные пожитки в каяк. Брал я с собой, кроме того, что было на мне, еще две пары белья, все же остальное платье и белье роздал мне это уже не понадобится. Моя каюта приняла пустой, нежилой вид. Бросив прощальный взгляд на нее, я вышел на лед. Все мы были одеты по-дорожному: высокие сапоги, у кого кожаные, у кого тюленьи, а у иных и с парусиновыми голенищами. Все в шапках с наушниками, в парусиновых брюках и в рубахах поверх теплой одежды.

Поверх каяков лежал различный скарб, не поместившийся внутри: весла, лыжи, малицы, ружья, палатка. Возы эти, по правде сказать, были довольно тяжелы. Слишком узки были полозья у нарт, они глубоко врезались в снег. Денисов уже пробовал тянуть все нарты и только сокрушенно покачивал головой. Но делать нечего. Я не желая оставлять ничего из взятого, к тому же это мы всегда успеем сделать. Ничего лишнего мы не брали.

Провожать идут все. На судне никого не осталось. Вышел» Георгий Львович и, готовясь помогать, встал позади моего каяка. Кто-то крикнул «ура». Все подхватили, налегли на лямки, и мы тихо двинулись в далекий путь…

В это время ближайшая земля была от нас в 65 милях на юго-западе. Это был мыс Флигели на Земле Рудольфа».

Первые дни

Люди надели в первый раз лямки. Поскрипывая полозьями, колыхаясь, как по волнам, потянулись нарты к виднеющимся на; юге ропакам[6] и торосам, между которыми был ход. Несмотря на сравнительно хорошую дорогу и на то, что каждую нарту тянули втроем, а две нарты — по четыре человека, итти было очень тяжело. Через полчаса была сделана остановка для отдыха. Оглянулись на «Св. Анну» и увидели, что отошли недалеко.

Около первых же торосов произошла первая поломка полоза. Мигом был снят каяк, перевернута нарта. Через 45 минут все было исправлено. Пошли дальше. Вот за торосами скрылась «Анна». Здесь распрощались с путниками и вернулись на судно Ерминия Александровна Жданко и Калмыков. Остальные провожатые пошли дальше. Между тем погода начала портиться. Около двух часов ночи подул свежий юго-юго-восточный ветер, и началась метель. Было решено сделать остановку. Поставили палатку. В этом маневре все упражнялись уже раньше и потому все шло как по писанному. Как показал ходомер, караван продвинулся за этот переход на пять километров. Скоро все собрались в палатку вокруг жировой печки и пили чай с молоком.

Неожиданно для всех Брусилов приказал стьюарту достать захваченный с судна шоколад и… бутылку шампанского, каким-то чудом уцелевшую из ящика, подаренного одним доброжелательным сахарозаводчиком. Это было для всех сюрпризом. На долю каждого пришлось по рюмке шампанского. Все остающиеся подняли «бокалы» и, от души пожелав друг другу благополучного возвращения домой, сердечно распрощались.

Метель тем временем разыгралась не на шутку. Ветер ревел и трепал палатку, где, забравшись в малицы и укутав ноги, спали люди, утомленные первым переходом.

Когда Альбанов, проснувшись на другой день около 10 часов утра, выглянул из палатки, он понял, что о дальнейшем движении нечего и думать. Сильный южный ветер так и рвал. Мельчайшая снежная пыль попадала даже в палатку и толстым слоем покрывала обувь и малицы. В этой одежде холод почти не ощущался, хотя температура была не менее —18°. Но надо было подумать об еде. Пришлось вставать, одеваться и итти наружу. Большого труда стоило открыть парусиновую «дверь», так как палатка и каяки были занесены снегом. Ни «Св. Анны», ни даже ближайших ропаков не было видно. Нарубив пресного льда, Альбанов поспешил снова забраться в палатку. Скоро запылал в походной печке огонь, сварили чай с молоком, разогрели консервы: «австралийское мясо». Насытившись, все поспешили опять забраться в свои малицы.