- Хоть на сегодняшний вечер увольте меня, Аполлос Михайлыч, проговорил он, - право, я даже все мои обязанности нарушаю с этим театром.
- Вы ваших обязанностей никогда не нарушали, - этого никто о вас не смеет и подумать, - решил Дилетаев и, снова попросив хозяина не расстраивать отказом общее дело, уехал.
- Провалился бы ты с своими вечерами! Совсем сблаговал, дурак этакой, проговорил ему вслед судья.
Дома Аполлос Михайлыч имел еще неприятную сцену с племянником, который тоже отказывался играть и на которого он так рассердился, что назвал его безмозглым дураком и почти выгнал из кабинета.
По отъезде Дилетаева Рымовы несколько времени не говорили между собою ни слова. Комик сел и, схватив себя за голову обеими руками, задумался. Приглашение Аполлоса Михайлыча его очень взволновало; но еще более оно, кажется, встревожило Анну Сидоровну. Она первоначально начала утирать глаза, на которых уже показались слезы, и потом принялась потихоньку всхлипывать.
- Это что еще такое? - сказал Рымов с досадою.
- Так... ничего... - отвечала Анна Сидоровна, - опять!.. - произнесла она и начала всхлипывать громко.
- Что опять?
- Опять!.. - отвечала она и заревела.
- Ах ты, дура... дура! - произнес, качая головой, Рымов, который, видно, догадывался, на что метит жена.