- Всегда, и везде, и во всем счастлив! - сказал он, показывая Юлии головой на приятеля.
- Это почему? - спросила та с немножко лукавой усмешкой.
- Да так уж, потому!.. - отвечал как-то загадочно Живин, потупляя глаза свои.
Далее, конечно, не стоило бы и описывать бального ужина, который походил на все праздничные ужины, если бы в продолжение его не случилось одно весьма неприятное происшествие: Кергель, по своей ветрености и необдуманности, вдруг вздумал, забыв все, как он поступил с Катишь Прыхиной, кидать в нее хлебными шариками. Она сначала делала вид, что этого не замечает, а в то же время сама краснела и волновалась. Наконец, терпение лопнуло; она ему громко и на весь стол сказала:
- Перестаньте, Кергель; я не желаю видеть ваших шуток.
Он на минуту попритих было, но потом снова начал кидать.
- Говорят вам - перестаньте, а не то я тарелкой в вас пущу! - сказала Катишь с дрожащими уже губами.
- Ой, ой, ой, ой, боюсь! - произнес Кергель, склоня свою голову и закрывая ее салфеткой.
Эта насмешка окончательно вывела Прыхину из себя: она побледнела и ничего уж не говорила.
- А ну-ко, попробую еще! - произнес Кергель и бросил в нее еще шарик.