- Погодите маненько, ваше высокородие, - остановил его голова, - народ сильно оченно тронулся от этого!.. Бунтуют!.. "Это, говорят, все божеское наказание на нас, что слушаемся мы!" - не хотят теперь и моленной вовсе ломать!
- Да они это хуже сделают для себя, понимаешь ты? - говорил Вихров.
- Я-то понимаю, судырь, это.
- Я все-таки пойду, пусть они меня убьют, - сказал Вихров и, надев фуражку, пошел.
Народ в самом деле был в волнении: тут и там стояли кучки, говорили, кричали между собою. Около зарубившегося плотника стояли мужики и бабы, и последние выли и плакали.
Вихров подошел к этой первой группе. Зарубившийся плотник только взмахнул на него глазами и потом снова закрыл их и поник вместе с тем головою. Рана у него, вероятно, была очень дурно перевязана, потому что кровь продолжала пробиваться сквозь рубашку и кафтан.
- Перевяжите его хорошенько! - воскликнул было Вихров, но на это приказание его в толпе никто даже и не пошевелился, а только послышался глухой говор в народе.
- Поганое дело этакое заставляете делать, за неволю так вышло! раздалось почти у самого его уха.
- Всех бы их самих, барь-то, этак перерубить! - проговорил на это другой голос.
Вихров вспыхнул: кровь покойного отца отозвалась в нем.