Пани Вибель повиновалась, но, видимо, надулась.
После мазурки вплоть до ужина, без которого хозяева никого из гостей своих не хотели пустить домой, Марьей Станиславовной завладел откупщик и стал объяснять ей, что вот жена его столь счастлива, что была с визитом у пани, но что он не смеет себе позволить этого.
- Отчего ж? - спросила она его.
- Потому что я уже старик и боюсь вам быть скучным.
- О, нет, пожилых мужчин я люблю больше, чем мальчиков молодых!
- Мы это отчасти знаем, - произнес откупщик и, таинственно усмехнувшись, взглянул на стоявшего в дверях Аггея Никитича, который если не прислушивался к их разговору, то все-таки смотрел на них.
- Отчего вы сегодня не дирижировали своим оркестром? - спросила вдруг пани Вибель.
- Ах, я занят сегодня другим! - произнес откупщик.
- Да, вы заняты другим!.. - повторила протяжно его слова пани Вибель; но что такое это было другое, она не спросила откупщика, а, взглянув только не без значения на него, встала с своего места и подошла к Аггею Никитичу.
Здесь я не могу пройти молчанием странную участь Марьи Станиславовны. Кажется, еще с четырнадцатилетнего возраста ее все почти мужчины, знавшие молоденькую панну, считали каким-то правом для себя ухаживать за нею. И Марья Станиславовна от этого ухаживания чувствовала великое удовольствие. Аггей Никитич совершенно не подозревал этой черты в ней.