- Первый - князь Мамелюков!.. Вы знаете, cousin, какая почти родственная любовь существовала между нашими семействами, я его воспринимала от купели, хотя и была еще молоденькой девушкой!.. Как мне совестно тогда было... - И старушка, махнув рукой, еще более покраснела, а Маремьяша поспешила налить ей на голову целую пригоршню одеколона. - Князь мне должен сорок тысяч и не платит - мне это так удивительно!
Генерал нахмурился.
- И мне тоже: князь - богатый человек!.. - проговорил он.
- Очень богатый!.. Брат схлопотал было, чтобы с князя взыскал суд... каково мне это было, посудите, кузен!.. Князь точно что очень испугался суда и уехал за границу...
Генерал продолжал быть нахмуренным.
- Все это тем более неприятно слышать, что князь у меня и служит, проговорил он.
- О, тогда, cousin, попросите его, чтобы он хоть часть мне заплатил... vous comprenez [вы понимаете (фр.).], что мне тяжело же жить все и во всем на счет брата... Конечно, Александр - ангел: он мне ни в чем не отказывает; но как бы то ни было, меня это мучит...
- Je comprend tres bien!.. [Я понимаю очень хорошо!.. (фр.).] - подхватил генерал, хорошо ведавший, как тяжело иногда бывает жить на чужие деньги, даже на деньги жены. - Я не попрошу князя, а прикажу ему заплатить вам!.. - заключил он решительным тоном.
- Пожалуйста! - проговорила старушка и затем сказала своей горничной: Ты, Маремьяша, можешь идти пить чай.
Та не совсем охотно воспользовалась этим разрешением: ее очень интересовал начавшийся разговор о должниках барыни.