- Возьмите. Здесь ишь какая сторонка - глушь: хоть бы и из их брата, первой, другой, да, пожалуй, и обчелся.
- Без сумления будьте, ваше привосходительство, сделайте такую милость! - подхватил Пузич.
- Что ж ты возьмешь? Как твоя цена будет? - спросил я.
- Цена моя, ваше привосходительство, - начал Пузич, - будет деревенская, не то, что с запросом каким-нибудь али там прочее другое, а как перед богом, так и перед вами, для первого знакомства, удовольствие, значит, хочу сделать: на ваших харчах, выходит, двести рублев серебром.
При этом Семен мой даже попятился назад.
- Что ты, паря, сблаговал, что ли? - сказал он, устремив глаза на Пузича.
- Меньше одной копейки, Семен Яковлич, взять не могу, - отвечал тот.
Я с своей стороны понял, что имею дело с одним из тех мелких плутишек, которые запрашивают рубль на рубль барыша, и хотел разом с ним разделаться.
- Твоя цена двести рублей, а моя - сто, - сказал я, думая, что снес, сколько возможно, много. По лицу Пузича быстро промелькнул какой-то оттенок удовольствия, а Семена опять подернуло.
- Сто - много, помилуйте! Семидесяти рублев с него за глаза будет, произнес он с укоризною.