- Но как ж я поеду с вами, панна Жиглинская?.. Меня арестуют на первой станции, потому что я беглый буду.
- Подите вы, Жуквич!.. Вы не сумеете убежать и попадетесь кому-нибудь, когда вы с виселицы успели уйти!.. - воскликнула Елена. - Не хотите только!..
- Да ж, панна Жиглинская, и не хочу, - это так! - воскликнул Жуквич, в свою очередь, явно оскорбленным тоном и весь краснея в лице. - Потому что ж вы, - я не знаю чем я подал повод тому... - вы едете в Париж поверять меня!.. Я ж не подлец, панна Жиглинская!.. Я миллионами ж польских денег располагал, и мне доверяли; а вы в грошах ваших подозреваете меня!.. Да бог ж о вами и с деньгами вашими, я сейчас выпишу их из банка и возвращу вам их!.. Да съест их дьявол!.. Поляки никогда ж не нуждались в такой обидной помощи!..
Монолог этот еще более рассердил Елену.
- Кто честен-с, тот не боится, чтоб его поверяли! - произнесла она каким-то почти грозным голосом.
- Я ж честен и не боюсь ваших поверок! - кричал ей на это Жуквич.
- Нет, вы боитесь, - это вы извините!.. Вас выдают ваше лицо и тон вашего голоса.
- Да нет ж, не боюсь, и через неделю ж вы получите все ваши деньги назад! - продолжал кричать Жуквич, берясь за дверь и уходя.
- Сделайте одолжение, очень рада тому! - кричала ему в свою очередь Елена.
Она предположила, как только он возвратит ей деньги, все их отослать к Николя Оглоблину с запиской, что от таких людей, как он и отец его, она не желает принимать помощи ни для какого дела. Елена не успела еще несколько прийти в себя, как ей сказали, что ее спрашивает Елпидифор Мартыныч. Елена, полагая, что он приехал к ней по случаю смерти ее матери, послала было сказать ему, что она никакой надобности и никакого желания не имеет принимать его, но Елпидифора Мартыныча не остановил такой ответ ее. Он явился к ней в комнату. Взглянув, впрочем, в лицо Елены, Елпидифор Мартыныч понял, что ему не совсем удобно будет разговаривать с ней, а потому и постарался принять как можно более льстивый тон.