— Ах, сделайте одолжение, пожалуйста; я только о том и молила Бога! — воскликнула Софи.
— Я зе не дурак!
— А когда не дурак, так и отправляйтесь — нечего вам здесь оставаться! — проговорила Софи и вышла; но в спальне у себя она встретилась с Виктором.
— Если ты, — начал он: — этому подлецу не скажешь, чтоб он дал мне тысячу целковых, я всю историю с тобой опишу.
— Пишите, что хотите! Что хотите! — отвечала с отчаянной досадой Софи, зажимая себе уши.
— Я все опишу, как он с мужем твоим поступал и как тебя потом опутал… Я не пощажу и тебя — мне, матушка, все равно!
— Виктор! — воскликнула Софи: — я просила тебя всегда об одном… оставь меня в покое. Брани меня, где хочешь и как хочешь, пренебрегай мною совершенно, но не ходи только ко мне.
— Ишь, как же, да! Ловка очень!.. Нет, шалишь! — отвечал он ей своим незабытым кадетским тоном. — Продалась жиду, дура этакая, да и в руки взять его не умеет.
— О, Господи! — стонала Софи, ломая руки.
— Я все напишу! Нынче не старые времена, — говорил Виктор, уходя.