Софи заглянула на надпись.
— Нет, это Тициан подписано! — сказала она.
— Да, ну, они схожи в манере, — произнес Бакланов, и они вошли к Мадонне.
В первое мгновение Софи и Бакланов взглянули на картину, а потом друг на друга.
— А! — произнес он, увлекая и сажая Софи на диван. — А! — повторил он. — Тебя что больше всего поразило?.. — прибавил он почти шопотом.
— Младенец, я уж и не знаю, что это такое! — отвечала Софи.
— А, младенец! — повторил Бакланов по-прежнему тихо: — да ты видишь ли, что это будущий аскет, реформатор?
— Божеский какой-то огонь в глазах.
— А ты видишь эти волоски сбившиеся… это они ведь на облаках плывут… это ветер их немножко раздул, — продолжал Бакланов.
— А вот она-то хороша!