— Поляки, ваше благородие, Матерь Божия! — пробормотал мужик.
— О-го-го-го! — заголосила толпа и повалила в сторону от Бакланова.
— Го-го-го-го! — слышалось ему еще несколько раз.
— А супружницу-то его швырнули в огонь, — объяснил ему проходивший мимо молодой мещанин.
Остановленный всею этой сценой, Бакланов едва догнал Евпраксию.
— Дай мне руку! — сказал он.
— На! — отвечала та, как помешанная, и все шла вперед.
Бакланов между тем припоминал черты мужика: не оставалось никакого сомнения, что это был Михайла, кучер Басардиных, а супружница его, вероятно, Иродиада.
На Садовой, перед банком, толпа снова остановила их.
Раздались какие-то клики, и вдали мелькал белый султан.