Капитан Чернов молча слушал полковника. Он был молодой офицер, сердце его было чувствительно, но как солдат он восхищался яростью предстоящего штурма и, размечая свою карту, доверчиво смотрел на старшего офицера. Полковник поднялся и обнял Чернова, потом поцеловал его. Чернов на мгновенье прильнул в ответ к груди полковника — словно для того, чтобы взять от него добавочную силу и веру, которые ему потребуются в наступающем смертном труде.
После ухода капитана полковник вызвал к себе командира резервного батальона. Этому батальону была поставлена задача усилить штурмовые группы Чернова.
Когда все ушли и полковник освободился, ординарец Елисей робко попросил у Алексея Алексеевича, чтобы он разрешил ему пойти в резервный батальон и повоевать немного в новом бою. Время от времени Елисей Копцов ходил в боевые операции, и Бакланов разрешал ему это делать, чтобы солдат освежался в сражениях. Елисей и сам любил ходить в бой: после того ему лучше было жить в полку и он чувствовал себя более нормально.
— Хорошо, Елисей, ступай подерись, — согласился Алексей Алексеевич, — а я завтра утром сам чай заваривать не буду, я тебя дождусь.
— Обождите меня, товарищ полковник. Я после боя враз явлюсь, как и всегда допрежде было.
Бакланов улыбнулся.
— Я обожду, Елисей. А ты скажи, что есть три?
— В каждой операции положено иметь три части, товарищ полковник: разведка, план и выполнение — вот что три.
— А что есть четыре?
— А четыре, когда все три части были правильны, а противник сделал свое противоречие, и нужно делать на четвертое поправку выполнения, — вот что четыре.