— А чего тут вожжаться-то: отделался, и вперед пора! — согласился Лука Семенович. — Нам надо и работать и воевать к спеху: небось, минута времени войны народу целый миллион стоит.
Луку Семеновича любили в батальоне и звали всегда полным именем-отчеством. Любовь он заслужил трезвостью своего разума и спокойствием характера. Дополнительно к тому всем нравилась его чесаная большая, ласковая борода. Иные тоже пробовали отрастить себе такую же бороду, но у них того не выходило, что у Луки Семеновича. «Борода — это целое хозяйство, — говорил Лука Семенович, — она вроде полеводства, тут не только усердие, тут и знание науки нужно».
— Тебе поплотничать придется, Лука Семенович, — сказал Еремеев.
— А чего же, товарищ капитан, Климент Кузьмич, — плотничать, что пахать, — святое дело. Да и работа все же спорее пойдет, когда хоть один человек в помощь.
Поздняя высокая луна озарила своим мирным, словно шепчущим светом парной, мерцающий воздух над рекой Горынью. Капитан и Лука Семенович остановили коней у самого берегового уреза воды. Капитан измерил наглаз ширину реки: оказалось не более шестидесяти метров; стало быть, работа будет не очень емкая; противоположный берег был немного выше, но зато почва там, значит, прочнее и суше. Капитан стал соображать, как выгоднее становить мост, и без внимания глядел на другой берег реки.
Там вспыхнул и повторился несколько раз резкий красный огонь, посторонний для этой тихой лунной ночи и чуждый всей мирной земле. Еремеев, отвлекшись мыслью об утренней работе, не сразу догадался, что-это означает.
— Назад, товарищ капитан! — сказал ординарец к ударял по крупу лошадь командира, а потом тронул свою. — Там немец ночует…
Четыре тяжелых пулемета враз открыли огонь по всадникам, и лошадь Еремеева опустилась под ним замертво.
Тогда Лука Семенович перехватил командира с седла, взволок его на свою лошадь и, усадив впереди себя, дал ход понимающему резвому коню.
Тут же ординарец отвернул коня с дороги и въехал в темное устье балки, впадающей в речную долину. По дороге еще били пулеметы противника, но в балке было мирное затишье.