Жду и я наболевшей душою,
Чтобы лес зашумел, пробужденный от сна,
Разукрашенный яркой листвою.
Сколько раз этот шум, как ему я внимал,
На меня навевал примиренье;
Я сильнее любил, я полнее прощал,
Затихало в груди озлобленье,
И как будто шептал чей-то голос: "Сомкни
Здесь навеки усталые очи,
Хорошо умереть в эти ясные дни,