— Какe Как решиласьe А Андрей-то Борисыч, ты что это, Машенькаe
— Андрей… что жe Погорюет, погорюет, да и забудет.
— Да полно, Маша, как забудет… Он такой хороший человек, учил тебя и все… Да и сама ты его крепко любишь, не знаю я развеe
— Мало ли что! Обживусь и к Подгонялову привыкну.
— Ни, ни, ни, Машуточка! На это и благословения моего тебе не будет.
— Это нужно, необходимо нужно, отец. Я тебе говорю, что я слово дала, а изменять слову, ты сам знаешь, грешно.
— А разве Андрею Борисычу слова не даноe Ты это не так что-то говоришь, Маша.
— Он согласен, чтоб я взяла назад свое слово.
— Машенька, голубчик, душенька!.. (Старик сделал было движение, чтобы встать, но Маша удержала его и села у ног его на шкатулку, которую выдвинула из-под стола.) Я знаю, я вижу, родная ты моя, это ты для меня… Это Подгонялов нашим горем пользуется и склонил тебя, что вот, мол, для отца…
— Ну что ж, если и так… разве я не дочь тебеe Разве бог послал бы мне счастье, если б я отдала тебя на погибельe