— Признаки… Сердце мое замирает… я чувствую как бы электрическое сотрясение, когда вспомню об этом удивительном, ясном, поэтическом личике… Я бы охотно отдал три четверти своей жизни за то, чтобы она принадлежала мне остальную четверть…
— Бред естьe- спросил Околесин, прерывая приятеля.
— Вчера целый вечер я не в состоянии был ни за что приняться. Всю ночь блистали передо мной, как звезды, ее чудные глазки… и сегодня чуть свет я отправился туда опять.
— Куда тудаe Ты узнал, стало быть, где она живетe И ведь, небось даль страшнаяe..
— Да… то есть не совсем далеко… на той стороне.
Василий Михайлович не смел признаться Околесину, что он два раза ходил на Пески.
— Ну, что ж дальшеe ты узнал… ну, говорил с ней; что ж онаe..
— Говорил!.. уж ты хочешь бог знает чего с первого раза. Как я мог заговорить, когда она сидела у окнаe..
— А ты гулял мимо. Рыцарь ты Тогенбург!
— Ну, да… ну, что жe.. Рыцарь Тогенбург был с сердцем, умел любить; ты, может быть, скажешь, что и тот рыцарь был сумасшедший, который достал перчатку своей возлюбленной чуть не из львиной пасти…