— Вот как? А я всегда был уверен, что большинство сумасшедших — особы женского пола.
— Обычно это так, но не всегда. Еще недавно здесь было что-то около двадцати семи пациентов; не менее восемнадцати из этого числа были женщины. Но затем положение резко изменилось, как видите.
— Да, резко изменилось, как видите, — вмешался господин, который, брыкаясь, едва не переломал ноги мадемуазель Лаплас
— Да, резко изменилось, как видите, — подхватили хором все собравшиеся.
— Эй, вы, попридержите языки! — закричал в сильном гневе хозяин. Немедленно воцарилась мертвая тишина, продолжавшаяся около минуты. А одна леди поняла требование м-сье Майяра буквально и, высунув язык, оказавшийся необыкновенно длинным, покорно схватила его обеими руками да так и держала до конца обеда.
— А эта дама, — сказал, я, наклонившись к м-сье Майяру и обращаясь к нему шепотом, — эта милая леди, которая недавно говорила и кукарекала… она… я полагаю, безобидна, вполне безобидна… а?
— Безобидна?! — воскликнул он в неподдельном изумлении. — То есть как это? Что вы имеете в виду?
— Чуть-чуть не в себе, — сказал я, притрагиваясь к своей голове. — По-моему, она не особенно… не опасно больна, а?
— Mon Dieu! Что это вы придумали?! Эта леди — мадам Жуаез, мой близкий, старый друг; она так же абсолютно здорова, как я сам. У нее есть свои маленькие странности, это верно, но вы ведь сами знаете… старые женщины… все очень старые женщины страдают этим в той или иной мере.
— Разумеется, — сказал я, — разумеется… А остальные леди и джентльмены…