— Хорошо, хорошо, дайте сюда, — торопливо сказала Вера Александровна. Взяв рожок и приложив его ко рту, она со всей силой старательно надула щеки.
— Ну вот, я говорю, что не умею, — толкнула она от себя подушку. Лицо ее покрылось слабым румянцем. Губы ее были сухи.
— Зачем вы мучаете меня этой пузатой трубой? — жалобно, со слезами в голосе, проговорила она.
В комнату вошел врач. Вера Александровна с надеждой устремила на него блестящие, лихорадочные глаза.
— Дедушка, скажите сестре, что я не умею играть на этой штуке, — взмолилась она трогательным нежным голосом.
Врач посмотрел на пальцы ее руки и недовольный нахмурил брови.
— Вы на кого?
— Он отвратительный, но вовсе не такой страшный. Вот, — сказала Горнова и, схватив свой средний палец, с силой дернула его, как бы стараясь вырвать из своей руки.
Сестра остановила ее руку.
— И вот все время ломает этот палец, — сказала она.